Сумасбродные моряки пересекали Атлантику на катамаране Hobie 18

Сумасбродные моряки пересекали Атлантику на  катамаране Hobie 18
20 апрель 2020

Категории:

Новости

Май/июнь 1987 г. статья более не издавалась.

Мы опубликовали эту историю в HOBIE HOTLINE по двум причинам.

Прежде всего, это одно из самых невероятных плаваний, когда-либо предпринятых на Hobie Cat. Было бы непростительно не написать о нем. Читатели почувствуют остроту ощущений моряков и оценят их удивительное достижение, ставшее вехой в океанских пересечениях.

Во-вторых, это предупреждение. Hobie HOTLINE не пропагандирует плавания на Hobie в открытом море. Катамараны Hobie Cat спроектированы для прибрежных плаваний в виду берега, неважно на озере или в океане. Некоторые особые регаты, например Hog's Breath 1000, включали переходы на большом удалении, но при этом применялись экстраординарные меры по обеспечению безопасности

Тони Лорент - один из самых опытных в мире парусников, ходивших на Hobie. Француз Дэниел Прадль - закаленный ветеран с богатым гоночным опытом, включая многие регаты на Hobie.

Они решили, что готовы для подобного дела. Надеемся что те, кто задумает подобную авантюру, учтут их опыт.

Тони Лорент и Дэниел Прадль
Через Атлантику на открытом катамаране Hobie 18

...Они оставили Дакар утром 12 ноября, в 8:30 утром.

Через 18 дней, в погожее, но ветреное воскресенье работавший на своей лодке в марине Бэйсс Терр на Гваделупе г-н Гуджин увидел входящий в порт катамаран с экипажем из двух измотанных яхтсменов. О предстоящем появлении катамарана объявляли по французскому радио, так что Гуджин понял, кто это. Спросив, не нужна ли какая-нибудь помощь, он услышал слабый голос:

— Мы чертовски голодны...

Этой фразой был закончен переход, который многие считали невозможным — пересечение Атлантики на открытом 18-футовом катамаране.

Оба яхтсмена, бывшие постоянными соперниками, задумывались о пересечении Атлантики на катамаранах. Однажды в июле, коротая ночь в одном из марсельских ресторанчиков, они завели разговор. Лорент сказал, что у него есть один "сумасшедший проект". - И я подумываю кое о чем сумасшедшем... - ответил Прадль. Ну, кто первый? Сказаны были только два слова: Атлантический океан.

Пересечения Атлантики на яхтах обычное дело, но Тони Лорент и Дэниел Прадль собирались идти на Hobie .

Они выбрали конец осени и трассу от Сенегала до французской Вест-Индии. Этот путь имеет репутацию "легкого". По нему в 17-18 веках шли в Америку корабли с рабами. Постоянные Trade Winds — "торговые ветры" и относительно спокойные воды делали движение быстрым и надежным

Названный в честь главного спонсора похода FUJICOLOR, катамаран стал главной достопримечательностью пляжа и отеля Meridien. Были установлены балки и крылья, между корпусами натянут двухслойный трамплин, в который как в бутерброд уложены заламинированные карты. В кормовой части находился радиобуй АРГОС. Поперек катамарана прикрепили надувной матрац и пластиковый лист, образующий укрытие для отдыха. Множество зевак щелкали фотоаппаратами и одолевали вопросами. Общее внимание привлек опреснитель, приобретенный у Пьера Фехльманна, победителя последней гонки Around the World по абсолютному времени. Аппарат мог выдавать шесть литров пресной воды в час, для чего требовалось просто прокачивать через него морскую воду.

В 8:30 утра от 12 ноября под приветствия гостей и обслуги отеля Лорент и Прадль появились у катамарана и стали готовиться к отплытию. В корпуса были уложены гермоупаковки с продуктами. Запасы включали калорийные галеты из смеси злаков, сухофрукты, сливки, мед; белковый напиток, марокканский рис couscous, немного хлеба, масла и даже красное вино.

Оборудование (секстант, две УКВ рации в пластмассовых коробках, сигареты, зажигалки и прочее) было помещено в другой мешок, привязанный к трамплину напротив надувного матраца. Лорент и Прадль не спеша укладывали вещи, прислушиваясь к шуму прибоя. Затем они облачились в белье из полара и сухие костюмы с неопреновыми манжетами на шее, лодыжках и запястьях. Трапеция со страховочным линем. Спасжилет. Неопреновые ботинки. Солнечные очки. Перчатки.

Прадль попросил помочь, и 20 человек подхватили катамаран на плечи. Медленная процессия направилась к кромке прибоя, и вот корпуса коснулись воды. Вместе с катамараном с пляжа отошла рыбацкая лодка, которая должна была показать путь через рифы. Взмахи рук на прощание, и команда запрыгивает на борт.

Лорент сел за румпель, и они ушли в океан.

Лорент:

—...Третья ночь как мы прошли Острова Зеленого Мыса. Теперь ясно что дело выходит гораздо труднее чем казалось. Похоже что это будет пытка, но пути назад уже нет. Штормит, нет никакого шанса на возвращение. Но мы не думаем об отказе. Стоило нам уйти с пляжа, как море стало очень неспокойным. Сильные ветры, высокая волна, раздутая с севера. В первую ночь волны были со всех сторон, управлять трудно. Ночь настолько черна, что не видно накатывающей волны в трех метрах впереди. Постоянное напряжение — откуда ударит следующая. Вдалеке видели грузовое судно, я направил фонарь на парус. Это был единственный корабль, увиденный нами за весь переход. Кроме этого видели "дрейфующую" старую бочку, вот и все.

Как только ни пытались устроиться поспать. Так и этак вертели матрац, надеясь спрятать голову под прикрытие. Невозможно. После трех ночей мы были настолько утомлены, что засыпали несмотря ни на что. Это уже предельное истощение сил. Каждый раз когда накатывает волна, тот кто пытался отдохнуть оказывается утоплен на метр, и это продолжается несколько секунд.

В конце первой недели мы стали спать вертикально, действительно не просыпаясь, держась за снасти и хватая воздух. Даже между волнами было ощущение что сидишь в барабане по которому кто-то колотит. Катамаран перегружен, трамплин так низко что волны бьют и сверху и снизу с невероятной мощью. Спать по 10 минут, привязавшись к мачте... такой сон не очень освежает.

Тем временем друзья во Франции и на Гваделупе следили за продвижением катамарана, отслеживая сигнал АРГОСА. Скорость продвижения составляла семь узлов, что маловато для Hobie 18 с опытной командой. Неделя тяжелой штормовой активности в Северной Атлантике достала маленький катамаран и на расстоянии почти в 2 000 миль.

Лорент:

— Волны, казалось, никогда не кончатся. Мы видели смерч, темное как чернила облако над белой колонной поднявшейся из моря. Я просил Дэниела не спать. Потом увидел шедшую на нас волну, никогда не видел ничего подобного. Должно быть, больше десяти метров. Ветер усилился до 60 узлов, мы спустили все паруса. Катамаран несся под рангоутом, и это был сумасшедший серфинг. Управлять было невозможно. Поняли, что ночь будет жестокой. Одна волна залила так, что я вскочил вдохнуть воздух, но был все еще под водой. Фактически вся лодка находилась не меньше чем в двух метрах под водой в течение секунд десяти. Когда я наконец всплыл и стал кричать Дэниелу, ответа не было. Подумал, что его смыло! Но он был рядом в нескольких футах, просто грохот стоял такой что не мог слышать.

Он рулил, сидя на конце крыла нашего Магнума, и то с трудом удержал голову над водой. При таких делах только и можно было спросить - ОК? И услышав в ответ, что ОК, снова "идти спать". На следующий день не было никакого ветра вообще, но волны - по прежнему. Утром я не мог разбудить Дэниела. Потом он сказал что видел сон, как завтракает на террасе бистро в Тулоне.

Двести качков ради стакана воды

Мы много говорили о еде, продолжает Лорент. Мы всегда хотели есть. Появилась и другая проблема: жажда. Прокачка через опреснитель требовала сверхчеловеческих усилий. На пляже мы расписывали нашим болельщикам, что может делать этот Seagold... Верно, вода была хороша. Но чтобы нацедить стакан, надо было качнуть 200 раз.

Каждый раз надо было вытащить агрегат из корпуса, установить фильтр, взять трубку в рот чтобы пить, и затем начинать качать. По два стакана воды в день, один утром и один вечером. 800 качаний насосом.

 

Мы рисковали опрокинуться, даже когда грот был зарифлен а стаксель скручен. Это было бы катастрофой; лодка перегружена 100 килограммами оснастки, оборудования, продовольствия, инструментов. А ведь даже без груза трудновато было поставить обратно катамаран при тренировках на гладкой воде залива Hyeres во Франции. В океане, было дело, несколько раз мы думали что пришел конец.

Все мысли были о том что надо выжить. Мы не теряли надежду.

Морская болезнь сначала достала обоих. Дэниэл чувствовал себя немного хуже; у Тони был scopoderm ( успокаивающее средство, предотвращает рвоту)позади уха, устройство оказалось довольно эффективным. Он больше рулил, и это помогало, так как надо концентрироваться на других вещах кроме тошноты. Прадль качал опреснитель, готовил еду, управлял парусами. Он заботился обо мне, говорит Лорент, и я пытался отвечать тем же. Рулил час за часом, это у меня выходило делать лучше всего.

 

Лорент:

— Хуже всего было то, что и все вокруг и мы сами всегда были мокры насквозь. Всё кроме часов и фонаря Maglite было полно воды. После двух дней пути мы попробовали достать рации — они были уже в ржавчине. А уже через день после старта, когда Дэниел хотел закурить, гребень волны влетел как раз в открытый мешок и затопил зажигалки.

Под конец доходило до галлюцинаций. Мы чувствовали что приближаемся к земле. Стали ощущаться запахи - цветов и земли. В ночь на субботу 6 декабря Дэниел разбудил меня со словами "Там что-то есть!", указывая в черную как смоль темноту. Долго ничего не было видно, но потом мы увидели свет, а когда рассвело, остров. Это был Ла Доминик, но мы не знали это точно. Ночь прошла на подветренной стороне, мы наслаждались неподвижностью.

Это было счастье. Финиш. Мы поняли, что нам это удалось. Непонятно где именно мы были, но какая разница... По сигналам "Аргоса" наша команда поддержки знала, где мы. Но мы сами - нет. У нас был пластмассовый секстан, но почти невозможно определиться с его помощью, так как лодка слишком низкая и слишком прыгает на волнах.

Мы предполагали, что находимся, возможно, где-нибудь... между Бразилией и Флоридой. Летя в режиме серфинга вниз с волны, заметили трех рыбаков в маленькой лодке. Они были малость удивлены, когда мы, пролетая мимо, спросили — а где тут Гваделупа? Рыбачки махнули — туда! В воскресенье утром мы достигли Гваделупы.

Когда мы добрались до берега, то не могли идти. Я потерял 15 килограммов, Дэниел 17. Но страшнее всего что соленая вода пробирается всюду и разъедает всё. Кожа слезала, выпали ногти и все было сплошной раной. В последние дни мы даже пили немного морской воды, было нестерпимо больно качать опреснитель.

Кровообращение нарушено из-за постоянного сидения в одной позе, ноги парализованы. Каждое движение вызывало слезы на глазах, но худшее еще не было закончено. Они почти впали в состояние шока.

Только к вечеру первого дня на земле им стало немного лучше. Лорент спал в номере, а Прадль попросил обед, заказав два больших бифштекса, овощи, лапшу, булки. Но он был слишком уставшим.

А за все время плавания, находясь в состоянии инфицированного ожога третьей степени, он пожаловался лишь однажды.

Однако он с трудом и крайне болезненно шевелил руками и ногами, и по мере того как кровь возвращалась, боль усиливалась. К огорчению Лорента, его парусный идол Майк Бирч, участвовавший в Route de Rhum и отслеживавший продвижение катамарана в последние дни по маяку АРГОС, не приехал в отель Meridien в Saint Francois чтобы их поприветствовать.

— Его рукопожатие помогло бы мне больше всей этой медицины...

Зато в поздравительных письмах, телеграммах и звонках из Европы и Северной Америки недостатка не было.

А FUJICOLOR спокойно ждал на пляже, словно дразня моряков. Он прошел испытание без единого повреждения! Несмотря на перенесенные жестокие удары стихии, катамаран выглядел почти как новый.

Экипаж вынес несколько уроков из этого пересечения.

Главное, говорит Лорент — нечего и пытаться пробовать подобные авантюры. Знай мы насколько это будет жестоко, ни за что не пошли бы на пересечение.

Второе — у нас было уважение и сочувствие. Это необходимо в команде, чтобы пережить тяжелое испытание. Я думаю о Дэниеле, цепляющемся за трамплин, о его руках и ногах в морской воде. Несколько последних дней я не мог унять дрожь, пытался скрывать что меня мутило от одного взляда на его ноги...

Оба яхтсмена заявляли, что их никогда больше не потянет на такие подвиги. Но потом Прадль, собиравшийся на Торнадо на Олимпиаду-88, начал поговаривать о гонке Figaro, а Лорент — об оффшорных гонках катамаранов формулы 40. Несмотря на перенесенные лишения и боль, море не потеряло для них своего очарования.

..Через много лет, узнав о попытках повторить их переход и побить рекорд скорости, Лорент сказал в интервью:

— Желаю добра этим беднягам. А я никогда не пойду на это снова, даже за миллион долларов. Когда мы пересекали Атлантику в 1986 г. вдвоем с Дэниелом, то не думали о рекорде. Мы ни с кем не состязались, ведь никто не делал это раньше. Правда, шли как на регате, трижды дневной переход достигал 343 миль - тогда скорость была 14 узлов.

.